marinaizminska (marinaizminska) wrote,
marinaizminska
marinaizminska

Не убий!!!

Не убий!!!


Как-то в ее жизни все не ладилось. Она, Ольга, красивая женщина, вполне обеспеченная, удачливая в делах, замужем, взрослая уже дочка... Все есть, как говорится, живи и радуйся жизни! А вот радости и нет. Какая-то тоска глубокая. Скорбь. В чем дело, не понять. Жизнь как будто бы потеряла смысл.
У дочки теперь своя жизнь: танцы, кавалеры, гулянки. Муж вдруг начал пить. Беспробудно. Как-то даже яростно, всем назло. Ольга растерялась. Пошла свечки в церковь за мужа ставить. Подошла к подсвечнику и вдруг, подняв глаза, остолбенела. На стене висела картина (а может, икона, она в этом ничего не понимала), на ней - мужчина. Он сидит, глаза закрыты, в одной руке у него — какое-то кровавое месиво, а другая рука — у лица. И тут она узнала... Нет, не мужчину. Скорбь свою. Вот точно так скорбела ее душа. О чем? Она тогда еще не поняла. Ольга купила этот лик в иконной лавке и поплелась домой.
Дочка была дома. Взглянув на мать, поняла, что та не в себе. Оставив дела, подошла к матери, приняла из рук ее пальто и какую-то картинку. Только взглянув на скорбный лик Спасителя, девочка пристально посмотрела на мать, и вдруг лицо ее исказил ужас. Почти в истерике она закричала:
— Я всегда знала, слышишь! Ты убила мою сестру!
«Откуда она знает?» — пронеслось в голове у Ольги.
— Убийца, убийца, убийца, — непрестанно твердила дочка.
И тут, наконец, Ольга все вспомнила и все поняла. Причину своей тоски поняла.
Она вспомнила какие-то жуткие, окрашенные мутной зеленой краской стены, какого-то красавчика, орудующего щипцами и окровавленные ручки своей доченьки. Их, эти крохотные ручки первыми бросили в грязный таз, потом головку, потом одну ножку, потом другую. Это крохотное тельце все было расчленено на части, и молодой «красавчик» шевелил в тазике все, что осталось от ребенка. Что-то искал, изверг.
Ольга думала, что никто никогда этого не узнает, она никому не расскажет. Это ее, только ее тайна. Но оказывается, дочь узнала. Или почувствовала?
Да, скорее, почувствовала. Потому что Ольга старалась соблюдать полную конфиденциальность в этом щекотливом деле. Ей, преуспевающей молодой леди, ни к чему были лишние разговоры и тем более лишние хлопоты. Впереди маячили заманчивые перспективы: блестящая карьера (она ведущий специалист, любима всеми и особенно начальством), заграничные поездки, фуршеты, знакомства... Словом, полнота жизни. А тут — забеременела. Зачем ей это? Решение она приняла быстро и хладнокровно: аборт и срочно. Хоть мужа она и любит, но даже ему она ничего не скажет. Дочка вообще не в счет. Решено!
Но срочно не получилось. Анализы были плохие и врачи медлили. Ольга очень нервничала - уже стали заметны физические изменения. Дочка, ее чувствительная девочка, вдруг совершенно изменилась. Она почувствовала, даже стала задавать всякие каверзные вопросы: «Мамочка, неужели у меня будет сестренка?» Она так радовалась, словно на крыльях летала. В комнате своей навела идеальный порядок, выбросила поломанные игрушки, собрала и вынесла все старье, регулярно протирала пыль и по-новому расставляла свои вещи. Сама(!) стала мыть посуду за всеми. Ольга не узнавала свою дочь. Ангелочек какой-то летал по квартире. И Ольгу она просто боготворила. На пороге встретит, обнимет, расцелует, тапочки принесет, чаю нальет. А было-то ей тогда всего семь годочков.
Но Ольга была непреклонна. Вся жизнь ее такая стабильная может измениться, нельзя этого допустить, нельзя! Она стала искать каналы, как бы обойти медицинские предписания и совершить задуманное. По каким-то сомнительным рекомендациям вышла-таки на молодого медика, который взялся за дело.
К тому времени, когда была назначена операция, Ольга уже знала, что в ее утробе совсем крохотная девочка, она уже дышит и шевелится.
Господи! Если бы она тогда знала, какой жуткой болью отзовется в ней это ее решение. Что все пойдет кувырком в ее жизни с тех пор, как она ляжет на операционный стол, она бы никогда, никогда не совершила бы этой страшной ошибки.
...У молодого врача что-то не получилось с обезболиванием, и ребенка выдирали из утробы наживую. Металлическими щипцами. Боль была просто адская. Ольга терпела, как могла, но сумасшедшие крики и стоны все-таки прорывались изнутри и заставляли содрогаться не только присутствующих медиков, но, казалось, и стены. В тот миг ей еще показалось, что не она одна так кричит, но еще и девочка ее загубленная. Она точно ощущала, что большая часть стонов вырывается именно из утробы, а не из груди ее.
...Когда врач-красавчик перебрал в тазике все, что осталось от ее ребенка, он удовлетворенно кивнул и сказал: «Все, спасена, свободна!» Но Ольга готова была разорвать его. Она ведь не знала, что все это происходит так чудо¬вищно просто: на куски — ив тазик, а он знал. И не сказал! Конечно, ей хотелось сбросить на кого-то весь груз ответственности и вины, но где-то глубоко внутри она понимала, что сама во всем виновата и нет ей прощения за такое зло.
Однако все неприятное она попыталась тут же забыть. Впереди ее ждала интересная, полная чудесных и увлекательных событий жизнь. И в самом деле, она получила должность коммерческого директора, съездила в Испанию и во Францию.
Внешне жизнь ее казалась сказочной, но внутренне она понимала, что умирает. Какая-то непроходимая тоска навалилась на нее всей своей тяжестью и буквально прибила к земле. Ее ничто не радовало, ничто не увлекало, она все делала машинально, не имея сил на чем-то остановиться. Дочка, узнав, что не будет у нее никакой сестренки, полностью замкнулась в себе и совершенно перестала играть с куклами. Ее словно подменили. А чуть позже она полностью «отбилась от рук», пропадала где-то целыми днями и даже ночами. С мужем - беда, пить стал беспробудно, бросил работу.
...Ольга смотрела на истерически кричащую дочь, и вдруг до нее дошел смысл ее слов:
«Убийца! Убийца!» Ольга как будто ото сна очнулась: а ведь это правда! Каково было им, самым близким и любимым осознавать, что их жена и мать убийца? Каково было им жить с ней под одной крышей?
Ольга опустилась на колени перед своей девочкой и горько-горько заплакала: «Доченька моя, девочка ты моя несчастная, прости меня, пожалуйста. Молю тебя, прости! Грешна я перед всеми вами. Прости, прости, прости...»
Ольга плакала и понимала, как легко становится у нее на сердце от этих слез покаяния. Словно очищает ее кто-то от накопленной годами грязи, словно утекает куда-то грусть-тоска ее, и светом озаряется душа.
Прости меня, девочка моя... "Однако"
Tags: Статьи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments