marinaizminska (marinaizminska) wrote,
marinaizminska
marinaizminska

Categories:

Я умерла

Я умерла (рассказ самоубийцы)

Знаете, почему самоубийцы не попадают в рай? Нет, не оттого, что лишили себя жизни, дарованной им Богом. Их наказывают за чужие жизни. Жизни близких людей. За причиненное им горе.
Сколько прошло времени с того дня, я уже не помню. Время для меня больше не существует. Здесь его нет... Я считала причины, по которым сделала это, вескими. Мне казалось, что это единственный выход. Но теперь я понимаю, что просто не пыталась найти другие пути. Я сделала так, как было проще всего, проще для меня. Теперь что-то изменить невозможно. Одним легким движением я лишила шансов на счастье не только себя, но и тех, чью любовь я не сумела оценить вовремя. И сейчас у меня нет оправданий...
Последнее, что я слышала пронзительный крик. Чей? Не знаю. Еще было ощущение полета. Но такое короткое, что его практически невозможно уловить. Больше ничего. Вспышка света. Вдали промелькнули огни ночных домов. От них режет глаза. Прихожу в себя. Попыталась встать — нестерпимая боль во всем тепе. Еле сдерживая крик, все же встаю. Не понимаю! Где я?! Пройдя пару шагов, я понимаю: «Это парк. Но как я тут оказалась???»
Я не могла что-либо понять. Весь день как будто выпал из памяти. Идя по аллее, замечаю, что вокруг нет ни одного прохожего. Интересно, сколько сейчас времени? Не припомню, чтобы парк был пуст. Вдруг за спиной я услышала шорох. Обернувшись, вижу на скамейке маленького кудрявого мальчика лет пяти. Готова поспорить, что его только что тут не было. Я ждала, не появится ли вслед за ним хоть кто-нибудь из взрослых. Не может же ребенок быть один в столь позднее время. Но ничего не произошло. Тогда я осторожно подошла и села рядом.
— Привет, малыш. Ты потерялся?
— Нет, — отвечает мальчуган.
— Где же твои родители? Почему ты один?
— Я ждал тебя, — сказал он. Ответ меня слегка удивил, но я не придала этому
никакого значения. Мало ли чего могут сказать дети?
— Как тебя зовут?
— Не знаю.
— Но мама же тебя как-то называет?
— Никак. У меня ее нет... — грустно ответил малыш.
Наступила пауза. Я не знала, что мне делать дальше. Оставить ребенка одного я не могла.
— Я хочу тебе что-то показать, — внезапно сказал мальчик и вскочил со скамейки.
Я взяла его за руку, и мы пошли по парку. Спустя некоторое время мы оказались возле моего дома.
— Ты здесь живешь?
— Нет.
— А где? — я присела перед ним на корточки. — Куда нам идти?
— Уже никуда, — ответил он, вертя в руках игрушечную машинку.
Я хотела спросить еще что-то, но в этот момент раздался пронзительный крик. Кричала девушка. Она стояла в компании молодежи. На лице у нее застыл ужас. Она указывала куда-то наверх, пытаясь сказать что-то. Проследив за ее жестом, я оцепенела: в освещенном пролете окна на восьмом этаже стояла девушка. Спустя мгновение она сделала шаг. Moё сердце похолодело. Вокруг тут же поднялась суета: кто кричал, чтоб вызвали «скорую», кто кинулся оказывать первую помощь. А я не могла оторвать взгляд от окна. В эту секунду мне казалась, что я не слышу ничего, кроме бешеного биения собственного сердца, и не видела ничего, кроме света из окна моей квартиры на восьмом этаже. Каждая минута того вечера стала для меня нескончаемым кошмаром, память о котором никак не стереть. Окровавленное тело у отца на руках, мама и сестра в слезах, оглушительный вой сирены скорой помощи.
Бегу по улице прочь от своего дома. По щекам катятся слезы. Ветер безжалостно бьет по лицу. Выбившись из сил, падаю на холодную землю. Задыхаясь, стираю слезы ладонью. Вдруг рядом замечаю того же мальчика.
— Что происходит?
— А ты разве не понимаешь? Отрицательно качаю головой: не хочу понимать!
— Ты умерла.

— Что?! — становится еще тяжелее дышать. — Это не правда! Ты все врешь! Так не бывает. Слышишь?! Не бывает! — срываюсь на крик, хочу убежать. Но вопрос за спиной заставляет остановиться.
— Разве ты не этого хотела? Разве ты не для этого покончила с собой?
В голову ударяет резкая боль, и перед глазами проносятся картинки прошедшего дня: школа, вопящая классуха, насмешливые взгляды одноклассников, скандал с мамой, карниз и ослепляющие огни ночного города.
— Почему?
— Почему ты здесь? А чего ты ждала? — рассмеялся мальчишка.
— Я не знаю, я думала, что больше не будет боли, я хотела прекратить этот кошмар.
— Ты ошиблась.
— Но почему? За что мне это?!
— За что? — удивляется он. — Хорошо. Я покажу тебе.
Мы молча идем по улице. Вскоре перед нами возникает больница. Входим и поднимаемся на второй этаж. Над входом висит табличка: «Реанимационное отделение». Дальше ярко освещенный коридор. Возле одной из дверей сидит мой отец, обхватив голову руками, плачет. Я только однажды видела, как плачет мой отец. Тогда погиб его лучший друг. Мне было больно видеть его таким. А теперь? Теперь причиной его слез была я. В следующую секунду из палаты вышел человек в белом халате. Папа поднялся ему на встречу и что-то спросил. В ответ тот покачал головой:
— Мы не в силах что-либо сделать. Ее мозг мертв. Вам остается решать: отключить систему или нет.
Отец опустился обратно на стул. Его лицо стало бледным, как мел.
— Господи! За что?! — коридор наполнился рыданиями.
— Пойдемте, — сказал врач. — Вам надо успокоиться.
Он куда-то увел его. По моим щекам покатились слезы. В груди стало невыносимо больно. Я хотела пойти за ними, но малыш меня остановил: — Нам сюда.
Он ввел меня в палату. На кровати лежала я. Рядом сидели мама и сестра. Я пробыла с ними до утра. В 10:15 все было кончено, мое сердце остановилось. НАВСЕГДА!!!
Похороны были на новом кладбище. Мы стояли в стороне от всей процессии. Я посмотрела на пустырь вокруг. Здесь все было мертвым. Подойдя ближе, я рассмотрела среди толпы Диму.
— Что он тут делает? — в недоумении спросила я.
— Он пришел попрощаться с тобой, — ответил он.
— Но почему? Почему он здесь?
— Потому что ты ему была дорога...
— Что?! Нет! Ты ошибаешься!
— Почему? — наивно спросил малыш.
— Потому что он ко мне ни разу не подошел! Потому что я ему не нравлюсь.
— Это не так. Человек не всегда способен понять другого человека. Ты боялась с ним заговорить. А почему ты думаешь, что он не боялся? Ты делала вид, что не замечаешь его. Так как он мог узнать, что нравится тебе? Его пугало то, что ты посмеешься над его чувствами.
— Это не честно! Я не знала! — я опустилась на холодную землю.
Ветер еще беспощадней хлестал по лицу. Я смотрела на Диму, который тихо стоял в окружении людей. Все они пришли проститься со мной. Всем им сейчас было плохо. Я читала на лице Димы печаль, безграничную боль.
— Дима, милый! — тихо прошептала я. — Ну почему все так?!
Очередной порыв ветра, в этот момент он повернулся в мою сторону. На секунду мне показалось, что он смотрит прямо мне в глаза. Полный отчаяния взгляд. Он упал на колени рядом с могилой, и по его щекам побежали слезы.
— Я отомщу.
Я не могла больше здесь находиться, мне было больно. Я быстро бежала, а омертвевшие листья плавно ложились под ноги. Странно, сейчас только начало осени, а листья почему-то были какими-то черными и безжизненными. Вдруг чей-то голос привлек мое внимание. На скамейках детской площадки сидела компания молодежи. Я отошла в тень высокого дерева, хотя понимала, что меня и без этого никто не увидит. Дима сидел в компании подвыпивших приятелей. Хотя сам мало от них отстал: в руке полупустая бутылка водки. Ярко раскрашенная малолетка вешается ему на шею, что-то пискляво сюсюкая.
— Отвали! — грубо бросает он ей в лицо.
— У! Малыш сердится! — девушка, видимо, не из «понятливых». — Малыш не хочет развлекаться?
— Отвали, сказал! — и с силой толкнул от себя малолетку. Компания закатилась пьяным смехом, и лишь на его лице оставалось хмурое выражение. Прямые черты красивого лица, карий затуманенный взгляд, смотрящий в одну точку, и бутылка водки, крепко сжатая в руке.
— Эй, Малый! — так его звали все. Лишь для меня он был просто Димкой. — Ты чего? Обкурился что ль?
— Да оставь ты его! — сказал Олег. — Не видишь, наш Малый в унынии!
— Это он из-за той серой мыши страдает, — ехидно прошипела какая-то девка и прижалась к Олегу.
— Какой? — не понял парень, сидевший рядом с Малым.
— Той, что с окна сиганула.
— Гонишь! — заржал тот.
— Заткнись! — прохрипел он в ответ. — Чего? Ты на меня из-за этой сучки так?!
— Это все из-за вас! Вы ее довели!.. Он ударил первым, завязалась драка. Кто-то достал нож. Спустя несколько минут Димка медленно упал на холодную землю, покрытую мертвой листвой. Подбежав к нему, я рухнула на колени.
— Нет, Господи! Что же ты наделал?
Я тщетно пыталась закрыть рукой рану возле сердца. Что может сделать призрак? Ничего.
— Боже! — дикие крики отразились от темного неба. — Оставь ему жизнь!
Я посмотрела в его глаза. Таких ясных глаз я не видела ни у кого. И, как тогда на кладбище, сейчас он смотрела на меня. И сейчас он меня видел.
— Дима! — прошептала я. — Держись, умоляю тебя! Ты должен жить!
С его ресниц сорвалась кристальная слеза.
— Прости... — еле слышно прошептал он. Больше не было ни слова. Никто не спас его. Бог меня не слышал. Когда ночь начала становиться серой и появились первые лучи рассвета, ко мне подошел тот же малыш.
— Пойдем. Нам пора!
— Нет. Я не оставлю его.
— Ты не можешь остаться. Пойдем.
Через какое-то время мы услышали, как где-то раздались крики. Видимо, первые прохожие нашли его тело на холодной земле. Того, кого я так любила. Кого я больше никогда не увижу. Чья смерть — моя вина.
Прошел, наверно, уже не один месяц, может, даже не один год. Часто бываю дома. У мамы. Подолгу сижу в углу на кухне и смотрю, как она плачет в темноте. Пока никто не видит. Она очень состарилась. А глаза стали такими грустными, в них читается усталость. От слез и горя. Но она все еще держится. Ради сестры. Она целыми днями бывает у Кати, помогая с детьми. А потом приходит домой и плачет каждый вечер. А папы больше нет. Он не справился с болью. Он винил маму в том, что она была со мной очень строга. Они стали постоянно ругаться, потом он напивался, садился в машину и ехал куда глаза глядят. Однажды он не вернулся. Был гололед. Машину занесло, и он не справился с управлением: вылетев на встречную полосу, он врезался в грузовик. Смерть наступила мгновенно. После этого маму положили в больницу с сердечным приступом.
Малыш больше не приходит. Его забрали. Однажды он пришел и сказал, что нам пора прощаться. Теперь я знаю его имя, Владик. Когда-то давно я мечтала, что у меня будет ребенок, сын, и его обязательно будут звать Влад Маленький кудрявый мальчонка с огромными зеле¬ными глазенками.
Бесшумно иду по серому городу. Вокруг никого. Иногда всплывают картинки моей жизни. Они как черно-белое кино. Тогда я и не знала, что все это было со мной, не замечала тех счастливых минут. Я тоскую по краскам. По чистому голубому небу, по стаям весенних птиц, по всему, что я потеряла. Скучаю по улыбке мамы. По ее материнской любви. Скучаю по сестре. Я иногда вижу ее, вижу, как растут ее дочки. Как бы я хотела быть с ними рядом.
Как бы хотела вернуть отца и Димку. Но я не могу этого. Никто не может. Я виновата в этих смертях и ничего не могу с этим сделать. Я считала себя несчастной, я думала, что могу распоряжаться своей никчемной жизнью, как хочу, ведь она МОЯ. А она оказалась не только моей. Каждая жизнь прочно связана с другими жизнями тех, кто нас любит. Как бы мы ни были убеждены в том, что безнадежно одиноки на всем белом свете, что всем плевать, что с тобой будет, — это не так. И их жизни мы ломать не в праве...
"Однако, жизнь!"
Tags: Странные истории
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments