marinaizminska (marinaizminska) wrote,
marinaizminska
marinaizminska

Categories:

Ещё раз о Мире и Несвиже

Экскурсия была очень интересной, но рассказы экскурсовода почему-то в одно ухо влетали, через другое вылетали. В Несвиже купила иллюстрированную книжечку о Несвиже и Мире. Рассказы возьму оттуда, а личные впечатления опишу потом, как соберусь с мыслями.


МИР
1395 Первое письменное упоминание о Мире. Крестоносцы разрушают поселение. Великий князь литов-ский Сигизмунд Кейстутович подарил двор Мир виленскому каштеляну Сеньке Гедыгольдовичу
1486 Мир переходит к Ильиничам
1520-е годы Закладка Мирского замка Юрием Ильиничем
1527 Первое письменное упоминание о Мирском замке. Мир стал центром одноименного графства. Мир переходит к Радзивиллам
1579 Местечко Мир получает магдебургское право (неполное)
1589 Мирское графство входит в состав Несвижской ординации
XVII — XVIII вв. Мир — центр торговли и ремесел. Казаки гетмана И. Золотаренко разоряют Мир в ходе три-надцатилетней (1654 — 1667)войны России с Речью Посполитой
1706 В Мир врываются войска шведского короля Карла XII. Местечко Мир в составе Российской империи
1828 Мир во владении Витгенштейнов
1891 Князья Святополк-Мирские приобретают Мир
1921 — 1939 Мир в составе Польского государства
1940-1956 Мир —центр Мирского района Барановичской,затем (с 1954) Гродненской областей
1956 Мир — городской поселок Кореличского района Гродненщины
2000 Мирский замок включен в Список культурно-исторического наследия ЮНЕСКО
2002 В Мире проводится праздник — День белорусской письменности

ЕСТЬ В МИРЕ - МИР
Века промчались,
готика пришла,
И замок стал
защитою села...
А. Мицкевич
...Проселочная дорога из Медвядки выводит нас к "мурам" костела Св. Николая, что стоит на бывшем местечковом Рынке — ныне это площадь 17 Сентября. С нею связана вся долгая история Мира.
В 1395 году, как раз перед весенней распутицей, крестоносцы, пройдя через Лиду и Новогрудок, неожи-данно появились под Миром — и сожгли его. Так попал он на страницы хроник. Что послужило причиной это-го странного похода немецких рыцарей не на столичную Вильню (служившую в ту пору яблоком раздора ме-жду Гедиминовичами, всякий раз искавшими поддержки у Тевтонского ордена в борьбе друг с другом), а в лесную глушь, среди которой прозябало не бог весть какое по тогдашним меркам поселение?
Возможный ответ на этот вопрос состоит в том, что здесь размещался отряд воинов-татар во главе с эмиром. Уничтожение иноверцев и было целью рыцарей. В таком случае название "Мир" — не что иное, как сокращение от слова "эмир" — князь, начальник, и, стало быть, в развернутом виде оно прочитывается как "Князь-город". Эту элегантную версию в 1995 году (аккурат к 600-летию Мира) предложил авторитетный знаток здешних древностей Валентин Калнин.
Напротив, Владислав Сырокомля еще полтора столетия тому назад отмечал: "Само название местности говорит о некоем мире или союзе, может, между Литвой и Русью, ибо... недалеко отсюда проходила граница, что делила два племени. Однако после нападения крестоносцев господарь ВКЛ Витовт отдает двор Мир своему брату Сигизмунду Кейстутовичу, а тот в 1434 году, уже сам будучи великим князем, дарит Мир своему соратнику виленскому каштеляну Сеньке Гедыгольдовичу. С этой даты двор становится частным владением. В конце XVI — начале XVII столетия он был обнесен земляными валами и превращен в крепость. Попасть в нее можно было через четыре брамы. Их названия (Замковая, Виленская, Минская, Слонимская) фиксировали на-правление основных дорог, пересекавших местечко. Фундаменты брам были вскрыты археологами.
В былые времена местные жители занимались огородничеством, земледелием, животноводством. Но так и оставался бы Мир деревней, если бы здесь не поселились ремесленники и торговцы. Уже в первой половине XVIII столетия тут насчитывалось почти 60 (!) профессий ремесленников.
Занятия местечковцев часто определялись их национальной принадлежностью. Так, татары предпочитали огородничество и выделку кож, изготовление повозок. Торговлей же и ростовщичеством владели евреи. Ре-месло было в руках у белорусов. А конным промыслом занимались цыгане, которых поселил тут в середине XVIII столетия Пане Коханку. Позднее взбалмошный князь даже выдал привилей Яну Марцинкевичу как главе цыган ВКЛ, столицей которых был объявлен Мир, а сам Марцинкевич назван "королем цыган".
Эта пестрота национального состава, которая рождала особый уклад жизни городка, проявилась в том, что на Рыночной площади оказались в близком соседстве различные религиозные сооружения: костел, церковь, синагоги с иешивой и мечеть.
Деревянная мечеть, увы, не уцелела. А вот архитектурный комплекс "синагогального двора" и сегодня занимает северозападный угол площади, включая в себя "холодную", т.е. неотапливаемую, синагогу (глав-ную), "теплую" синагогу и школу. Синагога (по-гречески — дом собраний) была местом молитвенных соб-раний и одновременно средоточием духовной и культурной жизни евреев. В Мире они поселились в XVII веке. Формирование этого уникального ансамбля, прежде куда более обширного, началось в XVIII столетии и завершилось к началу XX века. Школа была построена в 1893 году (сейчас в ней размещен учебно-производственный комбинат). Проект главной синагоги, которая использовалась только во время основных иудейских праздников, утвержден в 1896 году.
Вполне ко "двору" пришлась знаменитая Мирская иешива. В переводе с иврита "иешива" — сидение, за-седание. Так называется высшее религиозное учебное заведение, предназначенное для изучения Талмуда (свода юридических, богослужебных, этических правил иудаизма, являющихся непосредственным руково-дством в повседневной жизни) и для подготовки ученых к званию раввина. Решенная в стиле классицизма Мирская иешива была основана в 1815 году и просуществовала до 1939 года. В Беларуси ее авторитет был очень высок. В ней занималось до пятисот учеников из различных европейских стран, которые с началом Второй мировой войны переместились в Вильню (Вильнюс), а затем уехали в Китай и Японию. По оконча-нии войны были открыты иешивы "Мир" в Иерусалиме и Нью-Йорке. С Мирской иешивой связаны имена выдающихся талмудистов и
Люкарна с мозаичным панно на тему ветхозаветной Троицы украшает вход в церковь
знатоков Торы, упомянутых на страницах "Еврейской энциклопедии".
Наискосок от иешивы на площади стоит Троицкая церковь, заложенная во второй половине XVI столетия. Впоследствии она стала униатской святыней, и при ней действовал базилианский монастырь со школой. В XIX веке церковь вернули в лоно православия и до неузнаваемости перестроили в псевдорусском стиле. До наших дней она дошла в виде четырех четко очерченных лапидарных объемов: притвора-звонницы, трапез-ной, молитвенного зала и полукруглой апсиды с ризницей,нанизанных на одну композиционную ось.
Прихожанами сначала православной, затем униатской церкви были белорусы. Часть их наведывалась вместе с цыганами в костел Св. Николая, который появился при князе Радзивилле Сиротке и занимал юж-ную сторону площади. Сначала деревянный, он к 1605 году оделся в камень. Эту трехнефную базилику вен-чала на главном фасаде, обращенном к площади, мощная четырехъярусная, квадратная в основании баш-ня оборонительного характера, покрытая шатровой крышей.
По обеим сторонам от башни-звонницы размещались две круглые башенки. К алтарю примыкали сакри-стии, в которые, фигурально выражаясь, были "впаяны" пятигранные пристройки наподобие башен, бла-годаря чему план храма приобрел очертания латинского креста. Готико-ренессансный костел являл собой пластичный архитектурный монумент с графически выразительным "замковым" силуэтом.
В интерьере доминировал барочный главный алтарь св. Антония в виде двухколонного портика, насы-щенного скульптурой, резьбой, позолотой. Пол выложили мраморными плитами. Под апсидой находилась крипта с захоронениями, впоследствии замурованная. При костеле были плебания, школа для детей и гос-питаль, разрушенные шведами во время Северной войны. В 1710 году князь Радзивилл Рыбонька обновил костел и заказал огромный, пятитонный колокол в знак победы над шведами.
Во время восстания 1863 года тут собирались повстанцы — и это решило дальнейшую участь костела: после разгрома восстания царские власти превратили его в церковь. В 1940-х годах, избавляясь от "опиу-ма", храм закрыли. С 1990 года он вновь распахнул двери перед прихожанами. Сейчас реставраторы воз-вращают памятнику его прежнюю гордую осанку.
У стен костела проводились археологические раскопки, позволившие обнаружить культурные наслое-ния конца XIV — XVI веков. Ученые извлекли из-под земли керамику, стекло, металлические и костяные изделия. А в центре площади ими были найдены остатки большого каменного здания XVII столетия, воз-можно, ратуши, хотя по описаниям она располагалась вблизи церкви. Ведь в 1579 году Мир получил при-вилей от Сиротки, вводивший некоторые права городского самоуправления. Мещане выбирали раду, ко-торой передавалась административно-судебная власть над жителями. За деятельностью рады надзирал войт, назначаемый князем из числа знатных мещан.
И хотя в обязанности местечковцев по-прежнему входило множество феодальных повинностей, однако оживление торговли и ремесел, которое несли с собой налоговые послабления, дарованные привилеем, дало свои плоды. Уже в конце XVII века стольник Петра I П.А. Толстой, побывав в Мире, нашел, что "стоит этот город зело изрядно. В тот город четверо ворот проезжих каменных, в том городе домы мещанские бо-гатые".
На мирские базары стекались товары и купцы со всей Беларуси, из Польши и России. Мир торговал с Лейпцигом и Королевцом-Кёнигсбергом (ныне — Калининград), с Мемелем (Клайпеда) и Либавой (Лие-пая). Неповторимые краски ярмарок, удивительный колорит этого уютного местечка запечатлелись и в памяти современников, и в исторических письменах. Купив товар, шли непременно отметить по купку в корчму, что стояла по соседству с церковью. Обстановку в ней живо передал Якуб Колас в поэме "Сымон-музыка":
Удоýж сцяны стаялi лавы,
За сталом — гуртki людцоý,
На сталах — сляды патравы:
Хлеб, агрызki селядцоý.
Пры бутэльках гоман ярki,
Там i цесць, i сват, i кум,
3 рук у руki ходзяць чаркi,
А ý галовах бродзiць шум.
Пах гарэлki, дым махорki
Звic пад столлю, як туман,
I ад смеху i гаворki
Дрыгацiць карчма-майдан.
Вслед за Якубом Коласом можно было бы дать слово и Владиславу Сырокомле, который в мирской корчме услышал печальный рассказ ямщика-почтальона, послуживший сюжетом для его первого стихотворения "Почтальон", которому была суждена долгая и завидная жизнь: в вольном переложении Леонида Трефолева с польского на русский это стихотворение стало народной песней "Когда я на почте служил ямщиком...". Сыро-комля часто наведывался в Мир из своего фольварка Залуча. С описания мирских окрестностей начал он неувядаемые путевые очерки "Странствия по моим бывшим околицам".
Отсюда родом философ-просветитель Соломон Маймон, которого, не греша против истины, можно было бы назвать "премудрым Соломоном". Его произведения читали и высоко ценили Кант, Гете, Шиллер, Гум-больдт. Он стал зачинателем того философского направления, в котором сошлись Фихте, Гегель, Шеллинг...
Но воистину — нельзя объять необъятное. Каждый из наших маленьких городков, местечек — это неповто-римая и неотъемлемая частичка белорусской истории. И есть какой-то магический смысл в том, что огром-ный мир может уместиться в крохотном Мире. А ведь это воистину так! Сегодня имя городского поселка Мир известно далеко за пределами страны благодаря его главной исторической достопримечательности — замку. 9 июля 2002 года состоялась международная "коронация" этого средневекового рыцаря. У входа в замок появилась мемориальная доска, свидетельствующая о том, что он в 2000 году включен в Список всемирного наследия ЮНЕСКО. В церемонии принимали участие Генеральный директор ЮНЕСКО Коитиро Мацуура и представители Правительства Беларуси.
Дата возведения замка в документах не зафиксирована. Но вряд ли Юрий Ильинич, к которому Мир формально перешел в 1486 году, начал строить его ранее 1522 года, когда окончательно уладил свои иму-щественные права на Мир с Литавором Хрептовичем и обзавелся необходимыми для такой грандиозной стройки средствами. Злой рок преследовал фамилию, словно на ней было заклятие. За сорок лет вы-мерла вся династия — сам Юрий, его четыре сына и внук, тоже Юрий.
Судьба дедовского замка мало волновала младшего Юрия Ильинича. Вместе со своим опекуном князем Миколаем Радзивиллом Черным он в 20 лет отправился ко двору императора Фердинанда II, где за рыцар-ские заслуги был удостоен в 1553 году титула графа Священной Римской империи "на Мире". Впрочем, только это обстоятельство и связывало его с Миром, ибо жил Ильинич в основном в Несвиже, где вскоре по воле судьбы стал опекуном детей своего опекуна. Предвидя близкую смерть, он составляет завещание, которым передает Мирское графство сыну Радзивилла Черного — Сиротке и вскоре умирает в Бресте, не дожив до 36 лет. С 1569 года замок вместе с новоиспеченным графством попадает в бездонную фамиль-ную копилку Радзивиллов.
Но не будем забегать вперед. Пройдя к стенам замка, поговорим о том, как формировался его облик, на-чиная с первых лет существования, и как менялся сам замок, переходя от одних владельцев к другим и от одной архитектурной эпохи — к другой.
Первый этап строительства замка продолжался, очевидно, в течение четырех лет, с 1522 до 1526 годы, когда были возведены, и то не полностью, стены и башни. До XVI века в ВКЛ частных каменных замков не строили. Даже очень состоятельные феодалы обходились деревянными укрепленными дворами, а в случае серьезной опасности искали спасения за надежными стенами больших городов. Все тогдашние каменные замки были великокняжескими или городскими крепостями и имели общегосударственное значение.
Ильинич оказался на этих землях в числе первых, кто приступил к строительству каменного замка для себя и своих потомков. Его замысел, скорее всего, был продиктован соображениями престижа, нежели обороны от врагов, ибо время это было относительно спокойным. Замок поставили на равнинной местно-сти, где протекал ручей и речка Миранка, на месте сгоревшего поселения второй половины XV века, как установили археологи. По углам четырех стен расположились башни. В центре западной стены, обращен-ной к дороге на столичную Вильню, стоит пятая башня с единственным входом в замок.
Башни вынесены за периметр стен, образующих в плане почти квадрат со стороной в 75 м. При высоте стен 10 м башни в два с лишним раза выше — их высота достигает 23 — 25 м. В своем построении башни подобны друг другу — это восьмерик на четверике. Однако переход от четырехгранной призмы к восьми-гранному объему колеблется у разных башен от одной до двух третей высоты, что в результате создает по-разительный зрительный эффект при осмотре памятника: "хоровод" башен, наплывающих друг на друга, наделяет памятник удивительной динами-
кой, а асимметричный силуэт рождает запоминающийся художественный образ.
Из всех башен лучше всего сохранилась юго-западная. Она имела полуподвальное помещение с бойни-цей нижнего боя. На верхних ярусах располагались бойницы, предназначенные для ведения фронтального и фланкированного (бокового)огня по неприятелю из орудий и малых пушек-гаковниц. Часть этих бойниц была впоследствии превращена в большие оконные проемы. Первые три яруса имели каменные перекры-тия в виде цилиндрических и крестовых сводов. Два последних яруса были перекрыты деревянными насти-лами, что позволяло за счет отверстия в перекрытии сообщаться между ярусами с помощью специального приспособления, укрепленного на блоке.
Между ярусами в толщу стены была упрятана винтовая лестница, которая в конце концов выходила на чердак. А оттуда можно было через навесные бойницы-машикули бросать на врага камни, лить смолу или кипяток. С устройством этой башни можно непосредственно познакомиться, осматривая размещенную в ней экспозицию (ныне замок — филиал Национального художественного музея Республики Беларусь). Ос-тальные угловые башни отличаются от юго-западной незначительно.
Оборонную мощь замка определяли не только башни, но и стены. Толщина их вверху составляла чуть больше двух метров, а внизу — около трех. Нижние зоны всех четырех стен прорезали орудийные бойницы подошвенного боя. Завершались стены — западная и северная — боевыми галереями, которые со стороны двора обрамлял сосновый парапет, а с внешней — бруствер в рост человека с бойницами для ведения огня из луков, арбалетов, мушкетов. Сверху галерея прикрывалась крышей и сообщалась с башнями через спе-циальные выходы.
Стены и башни внизу выкладывались из кирпича и камня смешанной, трехслойной кладкой. Состоит та-кая кладка из двух внешних стен — "щек" и забутовки между ними из камня и кирпичного боя, залитых свя-зующим раствором. Со временем стены превращались в прочные монолитные массивы.
Верхние части стен и башен выполнены из кирпича готической кладкой, с чередованием в ряду "ложка" и "тычка" — кирпичей, положенных вдоль и поперек. Подобную кладку использовали с середины XIV до сере-дины XVI века. При этом декоративные свойства материала намеренно подчеркивали — для этого грани кирпича делали ровными, гладкими. Использовали как красный кирпич, так и пережженный, темного цвета, для создания декоративного рисунка. Швы кладки окрашивали в желтый или красный цвет.
Приемом украшения было и использование штукатурки, которую накладывали на ниши, пояски, вырази-тельно подчеркивая готическую тектонику постройки. Возведение стен напоминало лепку из кирпича, поэто-му и сооружения того времени подобны кирпичным скульптурам. Особенно это проявлено в оформлении въездной башни. Ее рисунок покоряет живописностью и изяществом, отодвигая на второй план оборонитель-ные функции сооружения. Уловить смысл, вложенный первыми строителями замка, чьи имена нам неизвест-ны, в это кирпичное узорочье, теперь совсем непросто: слишком отдален от нас и потому загадочен язык средневековой орнаментики.
Остаются тайной и строительные знаки-печатки на некоторых кирпичах. Есть мнение, что с их помощью де-лались подсчеты кирпичей, положенных в стену или доставленных на строительную площадку. Не исключено, что каждое новое поколение строителей добавляло черточку в рисунок печати как символ преемственности высокого мастерства. Наверняка возможны и иные толкования...
Подобные кирпичи, включенные в кладку то тут, то там, можно увидеть и у брамы центральной башни (где также открыта музейная экспозиция). В передней части замковых ворот, перед дубовыми створками, распо-лагалась предохранительная решетка — герса. Ее опускали со второго этажа через специальный проем. В подземелье башни размещалась тюрьма. На втором этаже — каплица. Она появилась здесь уже при Радзи-виллах, которые начали в конце XVI века крупные строительные работы, завершая то, что не успел сделать Юрий Ильинич, и внося в облик крепости черты, кардинально меняющие ее пластику, композицию, силуэт и фортификационные возможности.
Новые владельцы возводят у замковых ворот предбрамье в виде подковообразного сооружения, дохо-дившего до третьего этажа и завершенного зубцами. Вход в предбрамье предварял портал из резного се-рого камня. Внутри был вырыт глубокий котлован, через который перебрасывался подъемный мост. Так был "забаррикадирован" вход в цитадель.
Вокруг замка насыпали земляные валы высотой до 9 м. К валам подходили соединенные
каналами водоемы, созданные запрудами на Замковом ручье и речке Миранке. По углам вала располагались бастионы, принявшие на себя оборонительные функции, в то время как замок превратили в жилую магнатскую резиденцию возведением дворцовых корпусов. Все эти переустройства были связаны с именем Миколая Рад-зивилла Сиротки. При нем у северной и восточной стен вырастает Г-образный трехэтажный дворец с подзе-мельями. У южной и западной стен появляются одноэтажные служебные постройки. За северным валом соз-дается "итальянский" сад. Восточнее замка строится фольварк с многочисленными хозяйственными служба-ми. А в трех километрах от Мира закладывается зверинец (это место до сих пор носит свое прежнее название).
Масштаб строительных работ и временные рамки, в которых они осуществлены, не могут не удивлять и сегодня. Словно по мановению волшебной палочки, первые этажи и подземелья дворцовых корпусов на-полнились оружием, съестными припасами, множеством самых разнообразных вещей, необходимых для комфорта. На втором этаже жили лакеи и разместилась администрация графства. Третий этаж составляли княжеские покои, откуда к "итальянскому" саду вели лестница и каменный мост на арках.
Стены по новой архитектурной моде были оштукатурены. Из песчаника вытесали обрамления ворот, две-рей, окон. На фризах порталов появились высказывания из античных и библейских текстов или прославления владельцев замка. Лестницы, крыльца, ограды мостков и балконов украсили вырезанные из камня балясины, перила. Оконное стекло прямоугольной и круглой формы вставлялось в художественно исполненные желез-ные рамы.
Ренессанс теснит готику. Большие печи, похожие на памятники, покрылись кафелем с рельефным рисунком и цветной поливой. Живопись на стенах в стиле "гризайль" имитирует резьбу и скульптуру. В обработке внеш-них стен используют технику "сграффито", когда несколько слоев разного цвета штукатурки выскребали в нужном месте на необходимую глубину, чтобы получить выразительный, почти рельефный рисунок.
"Итальянский" сад был отделен от внешнего мира рядом лип и каналами, а ковер цветов — повернут к дворцовым окнам. Цепочка прудов отразила замок в своих зеркалах, как сказочное видение. Через эти пруды можно было попасть в фольварк, который отступил от замка за поляну, засаженную целебными травами.
С основанием в 1586 году Несвижской ординации Мирское графство входит в нее как неотъемлемая часть, а замок превращается в загородную резиденцию магнатов. После бурных преобразований конца XVI — начала XVII столетий Мир словно погружается в приятный сон. Но вот война с Россией в 1655 году обожгла замок сво-им горячим дыханием: он был взят штурмом казаками гетмана И. Золотаренко, после чего долгое время нахо-дился в запустении. Едва успели кое-что восстановить, как грянула Северная война, а с нею — новые разру-шения и потери. Замок отстроили только в 1730-х годах.
Тогда появились тут Парадный зал, Портретная галерея, Зал для танцев. Вновь заблистали кафельные печи и камины, лепные потолки с позолотой, богатые паркеты. А в оранжерее "итальянского" сада зацвели цитрусо-вые, наливался соком инжир, поднялись мирт, кипарис, самшит, красное и лавровое деревья. Все это экзоти-ческое великолепие, расставленное летом в кадках на полянах, благоухало на открытом воздухе.
В 1785 году Пане Коханку принимал в обновленных замковых стенах короля Станислава Августа. Этот мо-нарший визит дал повод подобострастным мемуаристам и семейным тацитам Радзивиллов для медоточивых рассказов о неисчерпаемых богатствах Кароля Станислава Радзивилла — богатствах, которые затмили сво-им блеском самого короля, благо каламбур напрашивался сам собой.
После Пане Коханку замок перестает быть тем, чем он был, — средневековым символом, стражем всей округи, импозантной магнатской резиденцией, виллой для утех... Падение Речи Посполитой с ее "золотыми шляхетскими вольностями" катастрофически сказалось на княжеской резиденции: ее стены покрываются пылью и плесенью, а былое могущество обрастает легендами одна другой диковинней.
Вскоре здесь появляются другие владельцы, а вместе с ними — другие порядки и вкусы. Но об этом мы по-говорим у восточного дворцового корпуса. Следуя туда вдоль пруда, нельзя не упомянуть о замурованной в южную стену замка "голове барана". Судя по всему, это — своеобразный языческий оберег: пока будет "ба-ран" — будет стоять и замок. Что и говорить, вера в "сказки Медеи" ох как долговечна...
У восточного корпуса полным ходом идут восстановительные работы. Обрели уже прежние контуры севе-ро-восточная и юго-восточная башни, которые контрастируют друг с другом своим обликом и визуально под-тверждают многоэтапность в замковом строительстве.
Еще при Ильиничах у восточной и южной стен предполагалось возвести двухэтажные дворцовые корпуса. Но эта идея не была осуществлена. И вот уже в 80-х годах XVI века приглашенный Сироткой архитектор Мар-тин Заборовский — первое известное нам имя в ряду строителей Мирского замка — ставит у восточной и се-верной стен трехэтажный дворец, убирая одновременно прежние постройки внутри замкового двора.
Переустройство замка совпало по времени с оживленным строительством в несвижской резиденции Рад-зивиллов. По этой причине князь Сиротка перемещается сюда, и из Мира энергично руководит всеми теми преобразованиями, что навсегда впишут его имя в исторические и архитектурные энциклопедии. Подобно не-сокрушимому утесу, возвышается эта фигура среди других представителей несвижской линии рода Радзивил-лов, завершить которую в мужском поколении суждено было племяннику Пане Коханку — князю Доминику Ге-рониму, XI ординату Несвижскому, "отважному романтику", как его порой называют.
В 1812 году этот 26-летний камергер двора русского императора Александра I присягнул на верность Напо-леону, экипировал за свой счет полк улан, которые почти полностью полегли на Бородинском поле. Остатки во-шли в Москву вместе с Наполеоном, высоко оценившим преданность Доминика Радзивилла. Не изменив сво-ему кумиру, когда фортуна отвернулась от него, Доминик проделал весь скорбный путь отступления вместе с французским императором и, смертельно раненный в бою, погиб во Франции в 1813 году, оставив свое рас-строенное состояние, в том числе Мирское графство, дочери Стефании.
Девочка жила и воспитывалась в Петербурге под покровительством императрицы Марии, матери Алек-сандра I, и с годами превратилась в прелестную княжну, возбуждавшую восхищенные взгляды столичных франтов. Поэт Иван Козлов назвал ее "младой прелестью", которая
Богатством, знатностью светла
Пленяла милою красой,
И друга по сердцу сыскала...
И тихо с нежностью святой
Младенца к персям прижимала.
Сим "другом по сердцу" оказался царский адъютант Лев Витгенштейн, сын героя войны 1812 года Петра Витгенштейна, Главнокомандующего Западной армией, впоследствии генерал-фельдмаршала. Как все-таки причудливы капризы судьбы! Отцы — Доминик Радзивилл и Петр Витгенштейн — были врагами в кампании 1812 года, а их дети стали нежно любящими супругами. Правда, ненадолго. Совсем юной, 22 лет, Стефания умирает.
Увы! Как рано перед ней
Открылась тайна гробовая!
— восклицает в стихотворении-эпитафии все тот же Иван Козлов.
Брак со Стефанией сделал Льва Витгенштейна одним из крупнейших помещиков в Европе (он получил в свое распоряжение владения, в которых проживало до 120 тысяч крепостных). Ведь даже после уплаты всех долгов радзивилловское наследство, изрядно растасканное царской комиссией, которая удовлетво-ряла счета кредиторов, подлинных и мнимых, не забывая при этом и себя, было слишком велико. Часть его — Несвижский майорат — достался Антони Генрику Радзивиллу, сыну опекуна Доминика — Михала Геро-нима Радзивилла,а все остальное, в том числе Мирский замок, — Витгенштейну.
Женившись по смерти Стефании вторично, Лев Витгенштейн уехал за границу и жил в основном в Гер-мании, проматывая то, что Радзивиллы копили веками. Его сын Петр также жил за границей, умер бездет-ным и перед смертью передал перешедшее к нему от отца наследство вместе с долгами сестре — Марии, которая была замужем за Хлодвигом Гогенлоэ-Шиллингсфюрстом, рейхсканцлером Германской империи. Будучи немецкой подданной, она по законам Российской империи владеть перешедшими к ней имениями не могла и была обязана их продать, что и было сделано.
В 1891 году Мирский замок купили князья Святополк-Мирские, чьи корни произрастают с Браславщины. Добавление "Святополк" появилось у Мирских лишь в XVIII столетии — очень захотелось быть Рюрикови-чами, — а вот сама их фамилия хоть и случайно, но весьма кстати подошла к новому приобретению, так как позволяла домысливать присутствие Мирских здесь еще "во время оно".
Что же увидели они, прибыв сюда в конце XIX века? Вот одно из свидетельств той поры: "В настоящее время в замке живут только летучие мыши и совы, да летом аисты как бы несут сторожевую службу, важно шагая по недоступным вершинам стен радзивилловского дворца".
Николай Святополк-Мирский, генерал от кавалерии и наказной (назначенный) атаман Войска Донского, взялся за дело на новом месте круто: начал высекать сад у фольварка; под стены замка подвел большой пруд (его можно видеть и сегодня); за прудом построил спиртовой завод, а неподалеку от замка возвел двух-этажный дворец; на поляне между дворцом и замком посадил несколько деревьев, среди которых уже после его смерти поднялась фамильная часовня.
Старший сын князя, Михаил, эрудит и полиглот, знаток западноевропейских и восточных языков, находил-ся на дипломатической службе. В Мире бывал нечасто. Пережив драматическую любовь в молодости, этот благородный красавец с задумчивым взглядом так и остался холостяком и романтиком. Ему-то и пришла в голову мысль начать реставрацию замка, лежавшего в руинах. Оказавшись не у дел после 1917 года, отстав-ной дипломат вернулся в Мир и жил анахоретом. На местных жителей он производил впечатление чудака: носил, как и отец, окладистую бороду, за что был прозван"сивобородым", одевался в красную шелковую ко-соворотку, непременно приветствовал каждого, кто проходил у стен замка, и с хитрецой во взгляде простуки-вал с кем-нибудь из строителей замковые стены якобы в поисках заколдованных сокровищ.
Он любил временами философски изрекать: "Мирский замок — это руина, а другая руина — я сам". Рестав-рация шла с перерывами, ни шатко ни валко, что называется, "в год по комнате". Тем не менее навестивший в 1929 году Михаила Святополк-Мирского президент Польши Игнаций Мостицкий высоко оценил усилия князя по восстановлению замка.
С 1980-х годов в замке идут восстановительные работы. С окончанием реставрации,которая призвана сохранить все значимые в историческом и архитектурном отношении фрагменты этого памятника, он будет использоваться как музейно-культурный комплекс. Пока еще рано говорить о его экспозициях, хотя "эскиз-но", на бумаге, они уже существуют. Конкретные же решения будут вызревать по мере того, как замок будет возвращаться в привычную ему историческую ауру.
Реставрационные работы затронут и прилегающую к замку парковую территорию, на которой находится часовня-усыпальница князей Святополк-Мирских, сооруженная в 1904 году по проекту известного петербург-ского архитектора-академика Роберта Марфельда в стиле модерн. Она эффектно поставлена среди окру-жающего пейзажа и привлекает к себе внимание зрителя причудливостью форм и асимметрией композиции.
Часовня предстает как архитектурный коллаж из разнообразных материалов: лицевого кирпича, бутового камня, штукатурки, мозаичной смальты и металлического картуша. (Последний, правда, ныне отсутствует, пе-реместившись до лучших времен в Минск — в Национальный музей истории и культуры Беларуси, а прежде он демонстрировал герб Святополк-Мирских в квадратной раме на башне-звоннице).
В отличие от западного, отечественному модерну была свойственна тенденция к смешению с историче-скими стилями, что нетрудно заметить в данном случае. Вход в часовню решен в виде перспективного пор-тала, взятого из арсенала романо-готического зодчества. А фронтоны с сухариками — явный реверанс в сторону классицизма, в формах которого долгое время работал Марфельд как архитектор-классицист.
Использованный зодчим композиционный прием (вертикаль башни, доминирующая над основным объе-мом) силуэтно перекликается с замковой композицией, а обнаженная кирпичная кладка зрительно сближает оба памятника, разделенные четырьмя веками. Камерная по масштабу постройка служит своеобразным ху-дожественно-логическим переходом от подчеркнуто мужественной, монументальной архитектуры замка к ин-тимности пейзажного парка, подступающего к средневековым стенам.
Парк с экзотическими деревьями занимает территорию в 16 гектаров и делится на верхнюю и нижнюю части. Его наиболее ценный в дендрологическом отношении уголок находится вблизи часовни. А за нею просматривается краснокирпичное здание художественно-реставрационного училища, открытого в Мире в 1988 году.
Выпускники училища уже сегодня участвуют в восстановительных работах в Мире. В еще большей степени их помощь потребуется при воссоздании интерьеров памятника, который отныне, после решения ЮНЕСКО, принадлежит всему человечеству. Прощаясь с этим средневековым рыцарем, хранящим в своей памяти "имен и дат бесстрастный список", как не вспомнить напоследок замечательные строки, посвященные замку Адамом Мицкевичем в поэме "Пан Тадеуш":
Влетели всадники стремглав на луг зеленый,
Увидел замок Граф и замер, изумленный.
Не верил сам себе, что тот же замок это,
Так изменился он от солнечного света.
Граф не сводил с него восторженного взгляда:
Рассыпались лучи по контурам фасада,
Во мглистом воздухе казалась башня выше,
Блестела золотом простая жесть на крыше.
От солнечных лучей, струящихся потоком,
Играла радуга в разбитых стеклах окон.
Руины белые под пеленой тумана
Казались новыми, без трещин, без изъяна.
Далекой травли гул встревожил гул зеленый
И в замке отдался, стократно повторенный.
Казалось, замок был отстроен, обитаем,
Шумели люди в нем, и вторили рога им.
Пройдет время — и замок будет действительно отстроен и обитаем. "Цветок средневековья", как его не-когда именовали, обретет прежнее совершенство форм и красок и зашумит людскими голосами...


Фотографии Мира
Tags: Беларусь, Статьи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments