marinaizminska (marinaizminska) wrote,
marinaizminska
marinaizminska

Царская семья

Золушка Романова

Такси неслось по ночному Парижу, когда женщина на заднем сиденье вдруг ни с того ни с сего разрыдалась. Невозмутимый пожилой водитель, увидав ее лицо в зеркало, просто сказал: «Не плачьте, мадемуазель, все устроится!» Всю оставшуюся жизнь, как заклинание, повторяла Мария Романова эту фразу. Кузина последнего русского императора, познавшая роскошь дворцов и нищету эмигрантской жизни, гордо несла свою судьбу на точеных плечиках. Она, как никто другой, знала: возвышенное и земное соприкасаются лишь в одной точке - царстве духа...
В убогой мастерской на потрепанной собольей шубе, расстеленной прямо на полу, спит женщина... Она могла бы походить на француженку: короткая стрижка, тонкие черты лица... Но что-то неуловимое - некий трагический надлом бровей, скорбная складка у рта, вся поза спящей - выдает в ней иное измерение, нечто неподвластное суете парижской жизни. Лицо ее, повинуясь сюжетам невидимых сновидений, то озаряется улыбкой, то омрачается печатью неуловимой грусти...
Вот она и брат Дмитрий - веселые и счастливые - катаются в старомодном экипаже «папа» - Сергея Александровича. И невдомек всей троице, что где-то за углом уже притаилась смерть: террористы-эсеры вынесли военному генерал-губернатору Москвы суровый приговор, и только невинные дети мешают им привести его в исполнение. Но черное крыло смерти все же настигает семью великого князя - жену Елизавету (которую ласково зовут Эллой) и двух приемных малышей - Марию и Дмитрия. Эсер Калягин у Никитских ворот бросает бомбу в Сергея Александровича. И мужественная Елизавета собственными руками собирает то, что осталось от любимого мужа, сердце которого нашли на соседней крыше и в последний момент успели положить в гроб...
Страшные носилки с останками, с которых стекает кровь... И высокая женщина в черном, склонившаяся над ними. Неужто это ее любимая Элла!? Мария рыдает. И вдруг женщина прикладывает палец к губам: «Нельзя Романовым плакать!»... (С этого дня Елизавета Федоровна не будет снимать траура до тех пор, пока не сменит его на одежды настоятельницы Марфо-Мариинской обители, которую основала на собственные средства...)
...Ей шестнадцать лет. Первый бал в Павловске, на котором, будто родители, опекают ее император с императрицей - ее Ники и Алике. (Юная княгиня считала своими родителями не только Елизавету и великого князя Сергея, но и императора Николая Н и его супругу - сестру Елизаветы -Александру.) И бальное платье из вуали, украшенное ландышами. Оно так идет ей, оттеняя нежность и хрупкость ее славянской красоты. И весь дипломатический корпус, привыкший к красавицам русского двора, только ахает от восторга...
Первая встреча с кронпринцем Вильгельмом, Двадцатилетний юноша - наследник шведской короны - застенчив и робок. Их будущий брак - династическая сделка. От нареченных ждут жертвы во имя процветания двух держав. Через два года свадьба. Однако будущая невеста, повинуясь порыву, строчит принцу письмо с вежливым отказом. Но не тут-то было.
Они с Вильгельмом лишь винтики в суровой государственной политике. В Швеции спешно строится замок Оут-Хилл - подарок молодоженам от тети Эллы... ... На торжества в Россию съезжается весь цвет монархической Европы. Невеста сгибается под тяжестью украшений. На ней - сокровища ювелирного искусства - фамильные драгоценности русских царей. Диадема Екатерины Великой с огромным алмазом, двухрядное колье с бриллиантами, уши оттягивают массивные серьги в форме вишен. Все забывают, что невеста еще, в сущности, ребенок. И она, устав от тяжести серег, с детской непосредственностью снимает их и... вешает на край бокала. Увидев это, Николай II заливисто смеется...
Вышколенные слуги во дворце шведского короля столбенеют, когда юная принцесса, усевшись на огромный серебряный поднос, с гиканьем несется вниз по лестнице. А флегматичные шведы не верят своим глазам, когда по улицам тихого Стокгольма стремглав проносится экипаж, в котором они узнают своего седовласого монарха, который с трудом останавливает понесшую лошадь. Рядом с Густавом V весело хохочет юная невестка. Свекор все прощает хохотушке, его отношение к ней сродни тайному обожанию...
Марии Романовой всего восемнадцать лет. Природный темперамент и пылкость она унаследовала от обоих родителей: матери - греческой принцессы Александры, умершей вторыми родами, и отца - Павла Александровича Романова - дяди императора, высланного из России без права воспитывать своих детей за второй брак по любви с разведенной женщиной. Она гарцует на лошади рядом с лучшими шведскими кавалерами, веселится на балах, играет в теннис, редко видя своего супруга. Кронпринц Вильгельм - морской офицер - постоянно занят службой. Отношения супругов более чем холодны. Флегматичный наследник шведской короны отнюдь не пара принцессе, в жилах которой течет гремучая смесь славянско-греческой крови. И даже рождение наследника - сына Леннар-та, - которое торжественно праздновала вся Швеция,- не сблизило супругов.
В 1913 году последовал неминуемый разрыв. Романовы смирились с неизбежным и приняли Марию обратно. Тяжело переживая разлуку с сыном, она искала занятие, чтобы окунуться в него с головой. И тут подоспела Первая мировая война. Следуя за полком брата, она оказалась почти на передовой. Стала сестрой милосердия в псковском госпитале. Бесконечные перевязки, ночные дежурства, страдания и кровь... Врачей не хватало, и Мария научилась делать легкие ампутации. Она изменилась. Природная веселость все реже прорыва-лаеь сквозь печальный взор...
С приходом большевиков Мария бежала из госпиталя. В страшные годы ее настигла любовь. Избранником Марии стал князь Сергей Путятин, с которым она была знакома с детства. Они тихо обвенчались в том же самом Павловске, где когда-то блистала Мария. И сняли дачу на окраине Петербурга, чтобы не мозолить глаза большевикам. Друзья и родственники спешно покидали Россию. Мария и Сергей не могли бежать. Они ждали ребенка. Он появился на свет преждевременно. Мария подняла ведра, начались схватки. Всю ночь она промучилась одна, пока Сергей бегал по обезлюдевшим улицам в поисках повитухи. Наконец случайная фельдшерица приняла мальчика, которого нарекли Романом. Ему был отпущен всего год жизни...
Они бежали из России, оставив ребенка на попечение родственников. Погожим весенним днем Мария поехала проститься с отцом в Царское Село. (Прощенный императором, он вернулся на Родину.) Буйно цвела сирень. Оба не знали, что видятся в последний раз. (Больного великого князя на носилках вынесут к месту казни и расстреляют.) И что на дне шахты в Алапаевске уже лежат их близкие (среди них и «мама Элла» - великая княгиня Елизавета, ставшая настоятельницей Марфо-Мариинской обители, со своей послушницей Варварой, которая отказалась ее покинуть. Елизавете Федоровне много раз предлагали уехать из России, но она отвечала отказом, пожелав разделить участь обретенной Родины, где она, немка по рождению, приняла православие. Позже их останки перевезут в Иерусалим, а потом обеих канонизируют, как святых.)
Весть о смерти отца застала Марию в Бухаресте, где супруги жили из милости у знатных родственников. И Мария не посмела ни заплакать, ни закричать... («Нельзя Романовым плакать!»). Позже ей передадут личные вещи сводного брата, с которым они были очень близки, - поэта Владимира Палея, разделившего участь Романовых в Алапаевске...
...О, эти первые дни в эмиграции... Дни отчаяния и полной безысходности. Неожиданная встреча с Дмитрием, которого она давно потеряла... И тут Господь посылает им бутылочку «чернил», которые она когда-то контрабандой переправила свекру-королю. В эту бутылочку перед обыском Мария успела спрятать свои бриллианты и залить их парафином. Сейчас это было бы целым состоянием, но тогда, когда во Францию хлынули тысячи беженцев из России, фамильные драгоценности шли за бесценок. Проев броши и кольца, мужчины совсем пали духом. Многие знатные дамы вынуждены были пойти работать манекенщицами. Но Мария не была бы Романовой, если бы позволила себе подобный компромисс. На последние гроши она купила старую швейную машинку и стала брать уроки вышивки. (Пригодились и знания, полученные в Стокгольмской художественно-промышленной школе.) Никто из учениц и подумать не мог, что самая прилежная и дотошная из них - русская принцесса, сын которой готовится стать шведским королем...
И вот она спит на когда-то шикарной собольей шубке прямо на полу мастерской, свалившись от усталости. Получив первые деньги за изумительные вышивки, Мария сняла эту мастерскую и наняла несколько девушек - русских эмигранток. Недалек тот час, когда на горизонте парижской моды появится новое ателье «Китмир», которое будет поставлять французским модницам изумительные вещи с вышивкой в русском стиле.
На первых порах Марии помогла Коко Шанель. Предприимчивая мадемуазель не только стала любовницей Дмитрия, ее интересовал бизнес. Вышивка была на пике моды, а русский колорит придавал ей особенную изысканность. И Коко, увидев работы Марии, стала делать ей заказы. Мария с трудом освободилась от опеки француженки, женив Дмитрия на богатой американке. А затем она рассталась и с Путятиным, который не хотел работать, а лишь прожигал деньги, заработанные супругой...
С замиранием сердца следила Мария за показом своей русской коллекции на Всемирной выставке в Париже. Это был не только вопрос престижа. Здесь же экспонировались и достижения художников-модельеров из Страны Советов. А ностальгия - как незаживающая рана - не давала покоя. Мария Павловна Романова получила на этой выставке Золотую медаль. И превыше всех потерянных драгоценностей ценила две награды: Георгиевскую медаль за войну и Золотую медаль за творчество. Впрочем, эти регалии были просто вещественным доказательством твердости ее духа. Война и эмиграция бросили на чаши весов две сути ее натуры: аристократизм и мужество. И они уравновесились.
(Параллельно с «Китмиром» Марии Романовой в Париже существовал и Дом мод другого русского аристократа - Феликса Юсупова и его жены Ирины, также урожденной Романовой. Он именовался по начальным буквам их имен - «Ирфе». Изделия этого салона пользовались спросом у знатных парижских модниц.)
Мария Романова не выдержала конкуренции с цепкими и прагматичными французскими кутюрье. Вероятно потому, что, обладая безупречным вкусом и талантом, пыталась превратить моду в высокое искусство, а не в банальный «pret-a-porte». Шедевры «Китмира» не были предназначены для широких масс. Да и мода на вышитые наряды постепенно ушла из Европы.
В среде эмигрантов ее называли «Золушкой Романовой». Сказка превратилась в жестокую быль. Мария переехала в Нью-Йорк. Работала в магазине. И на вопросы заинтригованных папарацци отвечала просто: «Я счастлива жить своим трудом». Как будто она могла ответить что-либо другое! Мария стала профессиональным фотографом. В годы Второй мировой войны работала фоторепортером. Написала два тома мемуаров.
Мария Романова внешне уже ничем не походила на принцессу из «русской сказки». Короткая стрижка, сигарета. Будто внешность подчеркивала внутренний разлом: между прошлым и настоящим, между мечтами и явью. Но за внешней бравадой внимательный собеседник угадывал незримую красоту и силу, которые принято называть врожденным аристократизмом, а на самом деле это была все та же сила духа, помноженная на благородство души...
Ее сын Леннарт, в жилах которого текла горячая кровь матери, предпочел шведской короне морганатический брак по любви. И не пожалел об этом...
Я иногда живо представляю себе худенькую женщину, склоненную над пяльцами в полумраке свечи... Она вскрикивает, больно уколов палец, и на канву стекает нежно-голубая струйка крови... Да нет3 конечно, обычная, алая... Но в моем воображении Мария Романова навсегда останется принцессой -вышивальщицей с голубой кровью. "Однако"
Tags: Статьи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments